Неточные совпадения
Хозяин, казалось, сам чувствовал за собою этот грех и тот же час
спросил: «Не побеспокоил ли я вас?» Но Чичиков поблагодарил, сказав, что еще не произошло никакого беспокойства.
— Что, батюшка, слепы-то, что ли? —
спросил ключник. — Эхва! А вить хозяин-то я!
— Как, и это на мой счет? — с изумлением
спросил Обломов. — Это всегда на счет
хозяина делается. Кто же переезжает в неотделанную квартиру?..
Сам
хозяин, однако, смотрел на убранство своего кабинета так холодно и рассеянно, как будто
спрашивал глазами: «Кто сюда натащил и наставил все это?» От такого холодного воззрения Обломова на свою собственность, а может быть, и еще от более холодного воззрения на тот же предмет слуги его, Захара, вид кабинета, если осмотреть там все повнимательнее, поражал господствующею в нем запущенностью и небрежностью.
— Он женится! Хочешь об заклад, что не женится? — возразил он. — Да ему Захар и спать-то помогает, а то жениться! Доселе я ему все благодетельствовал: ведь без меня, братец ты мой, он бы с голоду умер или в тюрьму попал. Надзиратель придет,
хозяин домовый что-нибудь
спросит, так ведь ни в зуб толкнуть — все я! Ничего не смыслит…
Слуга.
Хозяин приказал
спросить, что вам угодно?
И он с свойственною ему ясностью рассказал вкратце эти новые, очень важные и интересные открытия. Несмотря на то, что Левина занимала теперь больше всего мысль о хозяйстве, он, слушая
хозяина,
спрашивал себя: «Что там в нем сидит? И почему, почему ему интересен раздел Польши?» Когда Свияжский кончил, Левин невольно
спросил: «Ну так что же?» Но ничего не было. Было только интересно то, что «оказывалось» Но Свияжский не объяснил и не нашел нужным объяснять, почему это было ему интересно.
— Ну, а
хозяин наш что? —
спросил он.
— Я не нахожу, — уже серьезно возразил Свияжский, — я только вижу то, что мы не умеем вести хозяйство и что, напротив, то хозяйство, которое мы вели при крепостном праве, не то что слишком высоко, а слишком низко. У нас нет ни машин, ни рабочего скота хорошего, ни управления настоящего, ни считать мы не умеем.
Спросите у
хозяина, — он не знает, что ему выгодно, что невыгодно.
— Я боюсь, что вам здесь не совсем хорошо, — сказала она отворачиваясь от его пристального взгляда и оглядывая комнату. — Надо будет
спросить у
хозяина другую комнату, — сказала она мужу, — и потом чтобы нам ближе быть.
— А — мне что? — вскинулся Варавка. — Вкус
хозяина, он мне картинку в немецком журнале показал,
спросил: можете эдак? А — пожалуйста! Я — как вам угодно могу, я для вас могу построить собачью конуру, свинарник, конюшню…
Самгин внимательно наблюдал, сидя в углу на кушетке и пережевывая хлеб с ветчиной. Он видел, что Макаров ведет себя, как
хозяин в доме, взял с рояля свечу, зажег ее,
спросил у Дуняши бумаги и чернил и ушел с нею. Алина, покашливая, глубоко вздыхала, как будто поднимала и не могла поднять какие-то тяжести. Поставив локти на стол, опираясь скулами на ладони, она
спрашивала Судакова...
— Выпить — нечего? —
спросил Дронов, а когда
хозяин ответил утвердительно и строго: «Нечего!» — «Сейчас будет!..» — сказал Дронов. И ушел в кухню.
И, взглянув на
хозяина через плечо, он вдруг
спросил...
— Очень богатый край, но — в нем нет
хозяина, — уверенно ответил он на вопрос Клима: понравилось ли ему Закавказье? И
спросил: — Вы — были там?
— Интересен мне, ваше благородие, вопрос — как вы думаете: кто человек на земле — гость али
хозяин? — неожиданно и звонко
спросил Осип. Вопрос этот сразу прекратил разговоры плотников, и Самгин, отметив, что на него ожидающе смотрит большинство плотников, понял, что это вопрос знакомый, интересный для них. Обняв ладонями кружку чая, он сказал...
Самгин видел, что лицо
хозяина налилось кровью, белки выкатились, красные пальцы яростно мнут салфетку, и ему подумалось, что все это может кончиться припадком пьяного буйства, даже параличом. Притворяясь заинтересованным, он
спросил...
— Весь кусок? — почтительно сомневаясь,
спросил торговец. Но Грэй молча смотрел ему в лоб, отчего
хозяин лавки сделался немного развязнее. — В таком случае сколько метров?
Вчера уже на одной станции, Урядской или Уряхской,
хозяин с большим семейством, женой, многими детьми благословлял свою участь, хвалил, что хлеб родится, что надо только работать, что из конопли они делают себе одежду, что чего недостает, начальство снабжает всем: хлебом, скотом; что он всем доволен, только недостает одного… «Чего же?» —
спросили мы.
Надо же изучать нравы, обычаи…» — «А что это у вас вставлено в рамы вместо стекол?» —
спросил я
хозяина.
Мы жадно напали на лимонад и потом уже
спросили, где
хозяин и можно ли его видеть.
«Или они под паром, эти поля, — думал я, глядя на пустые, большие пространства, — здешняя почва так же ли нуждается в отдыхе, как и наши северные нивы, или это нерадение, лень?» Некого было
спросить; с нами ехал К. И. Лосев, хороший агроном и практический
хозяин, много лет заведывавший большим имением в России, но знания его останавливались на пшенице, клевере и далее не шли.
Вот почему он и уехал, ей не сказавшись и заказав
хозяевам отнюдь не открывать, куда он делся, если откуда-нибудь придут его
спрашивать.
— Какая-то греческая кухмистерская.
Спрашиваю чего-нибудь на закуску к водке, а
хозяин предлагает: «Цамая люцая цакуцка — это цудак по-глецески!» Попробовал — мерзость.
— Кто это? —
спросил я
хозяина.
Китаец торопил нас. Ему хотелось поскорее добраться до другой фанзы, которая, по его словам, была еще в 12 км. И действительно, к полудню мы нашли эту фанзочку. Она была пустая. Я
спросил нашего вожатого, кто ее
хозяин. Он сказал, что в верховьях Имана соболеванием занимаются китайцы, живущие на берегу моря, дальше, вниз по реке, будут фанзы соболевщиков Иодзыхе, а еще дальше на значительном протяжении следует пустынная область, которая снова оживает немного около реки Кулумбе.
Когда я отвел
хозяина в сторону
спросить его, кто вы, я указал на вас глазами, потому что ведь вы все равно должны были заметить, что я
спрашиваю о вас, кто вы; следовательно, напрасно было бы не делать жестов, натуральных при таком вопросе.
Спросите обо мне у
хозяина и других, кому вы особенно верите из этой компании», встал и ушел в другую комнату.
Довольно вам сказать, что на днях я обедал у одного знакомого, там был инженерный офицер;
хозяин спросил его, хочет ли он со мной познакомиться?
— Что, —
спрашивал меня
хозяин, — видно, наше простое крестьянское вино не то что французское?
— Есть комната? —
спросил я
хозяина.
Я
спрашиваю свечку.
Хозяин подает ее собственноручно и объясняет, что ему нужно переговорить со мной. Словно я сделался духовником.
Пришел старик к
хозяину жаловаться. Позвал хозяип Жилина, сам смеется и
спрашивает...
— Ну, что же ты молчишь-то, а еще
хозяин? —
спрашивал он Галактиона. — Разве гости плохи? Вместе-то нам как раз сто лет, Харитинушка. В самый раз пара.
— А что
спросите? — в свою очередь, задаст ему вопрос
хозяин.
— Молодá
хозяин? —
спросил татарин.
— Фленушка, слышь, у нее тоже не больно здорова? —
спросил Петр Степаныч, отвернувшись от
хозяина и глядя в окошно. — Таисéю Бояркиных видел я на днях у Макарья, она сказывала.
— Теперь никак нельзя. Весь дом, пожалуй, перебулгачишь. Нет, уж вы лучше завтра утром пораньше приходите.
Хозяева примут вас со всяким удовольствием — будьте в том несомненны. А поутру, как только проснется приезжая, я ей через комнатных девушек доведу, что вы ночью ее
спрашивали, а сами пристали на постоялом дворе супротив нас. Может, и сама к вам прибежит. Как только сказать-то ей про вас?
— В какую Фатьянку? — робко
спросил Василий Фадеев у
хозяина.
— Мудрено, брат, придумал, — засмеялся приказчик. — Ну, выдам я тебе пачпорт, отпущу, как же деньги-то твои добуду?.. Хозяин-то ведь, чать, расписку тоже
спросит с меня. У него, брат, не как у других — без расписок ни единому человеку медной полушки не велит давать, а за всякий прочет, ежели случится, с меня вычитает… Нет, Сидорка, про то не моги и думать.
Размашисто помолясь на иконы и молча поклонясь
хозяину, стал он у стола и, опершись на него рукой,
спросил...
А ежель возьмет что в лавке Софронушка, не то чтобы деньги с него
спросить, накланяются еще досыта за такую милость, руки и полы расцелуют, потому что если он хоть самую малость возьмет, значит
хозяин весь залежалый товар поскорости с барышом распродаст.
Хозяин уж смекнул, про какую шапчонку и про какой подожок его
спрашивают. Пошлет он знакомого покупателя по шляпным да по щепяным рядам только тогда, когда в лавке есть люди ненадежные, а то без всяких разговоров поведет его прямо в палатку и там продаст ему сколько надо венчиков, то есть шапчонок, и разрешительных молитв — подожков.
— К чаю милости просим, — отвечал тучный лысый купчина и приказал половому: — Тащи-ка, любезный, еще шесть парочек. Да
спроси у
хозяина самого наилучшего лянсину. Не то, мол, гости назад отошлют и денег копейки не заплатят.
По окончании всенощной все подходят к
хозяевам с поздравлениями, а дети по очереди целуют у старой полковницы ручку. Старушка очень приветлива, всякому найдет доброе слово сказать, всякого
спросит: «Хорошо ли, душенька, учишься? слушаешься ли папеньку с маменькой?» — и, получив утвердительный ответ, потреплет по щеке и перекрестит.
В горницу
хозяин вошел. Жена торопливо стала распоясывать кушак, повязанный по его лисьей шубе. Прибежала Настя, стала отряхивать заиндевелую отцовскую шапку, меж тем Параша снимала вязанный из шерсти шарф с шеи Патапа Максимыча. Ровно кошечки, ластились к отцу дочери,
спрашивали...
Подошел к «Соболю». Капитан стоит у руля и молча вдаль смотрит. На палубе ни души. Сказывает про себя Алексей капитану, что он новый
хозяин. Не торопясь, сошел капитан с рубки, не снимая картуза, подошел к Алексею и сухо
спросил...
Ну, соберутся, зачнут друг у друга
спрашивать, кому в
хозяевах сидеть.
— Где спать-то велишь? —
спросил Патап Максимыч, выходя с
хозяином после ужина из беседки.
Помолился Алексей, поклонился
хозяину, потом Насте и пошел из подклета. Отдавая поклон, Настя зарделась как маков цвет. Идя в верхние горницы, она, перебирая передник и потупив глаза, вполголоса
спросила отца, что это за человек такой был у него?